Когда я открыл глаза, маленькая стрелка на часах была уже почти у Тельца. Передо мной, упираясь своими черными ладонями в края ванны, стоял рослый негр с открытым лицом, голыми руками и головой, повязанной огромным тюрбаном оранжевого цвета. Он смотрел на меня, молча смеясь и показывая все свои зубы.
-- Это что еще за фрукт? -- подумал я вслух.
Негр засмеялся громче. Не говоря ни слова, он схватил меня и извлек, как перышко, из душистой воды, которая приобрела, после моего пребывания в ней, такой цвет, что лучше об этом и не говорить.
Через секунду я увидел себя лежащим на мраморном, с наклоном вниз, столе. Негр принялся меня массировать с необычайной силой.
-- Эй, ты, животное, потише!
Мой массажист вместо всякого ответа снова засмеялся и удвоил свои усилия.
-- Откуда ты? Из Канема? Из Борку? Для туарега ты слишком смешлив.
Молчание. Этот негр был столь же молчалив, как и весел.
"Вконце концов, не все ли мне равно, -- подумал я, не добившись от него толку. -- Каков бы он ни был, он все же симпатичнее Ле-Межа с его кошмарной эрудицией".
-- "Папиросу, сиди? [Сиди, по-арабски, господин. (Прим. перев.)]