Травля лисиц быстроногими гончими, прогулки по ГайдПарку, балы и вечера, а затем пикантные приключения с достойными Венерами с Дрюри-Лэйна [Улица в Лондоне, на которой находятся лучшие увеселительные заведения английской столицы. (Прим. перев.)] Нет, виноват, не все. Я отдавал часть моего досуга и игре, при чем из уважения к памяти моего отца очень часто проверял правильность крупных дублетов покойного. И именно игра была причиной события, о котором сейчас будет речь и которое должно было перевернуть вверх дном мою жизнь -- занимали все мое время...
Мой друг, лорд Мамсбери, постоянно мне говорил: "Я должен съездить с вами к одной очаровательной женщине на Оксфордской улице, 277, -- к мисс Ховард". Однажды вечером он повез меня туда.
Это было 22 февраля 1848 года. Хозяйка дома блистала, действительно, красотой, а ее гости были очаровательны.
Кроме Мамсбери, у меня оказалось там несколько знакомых: лорд Клибден, лорд Честерфильд, сэр Френсис Маунджой и майор 2-го лейб-гвардии полка, граф д'Орсей. Сначала играли в карты, а потом стали говорить о политике.
Темою беседы служили события во Франции, при чем обсуждали вкривь и вкось возможные последствия возмущения, которое, по причине запрещения политического банкета в XII округе, вспыхнуло утром того дня в Париже и о котором только что сообщил телеграф. До тех пор я никогда не занимался общественными делами. Не знаю, какая меня тогда укусила муха, но со всем пылом моих девятнадцати лет я принялся утверждать, что полученные из Франции сведения означали неизбежность провозглашения республики, а после нее -- восстановление монархии...
Общество встретило мою выходку заглушенным хихиканьем, и все взоры обратились в сторону одного гостя, который сидел с четырьмя партнерами за булиотом [Французская азартная игра, основанная на комбинации трех одинаковых карт. (Прим. перев.)]. Услышав мои слова, он перестал играть, усмехнулся, в свою очередь, и, поднявшись с места, подошел ко мне. Он был среднего, скорее небольшого роста, в наглухо застегнутом синем сюртуке, с неопределенным, рассеянным взглядом.
Все присутствовавшие наблюдали эту сцену с веселым любопытством.
-- С кем имею честь? -- спросил он очень тихим голосом.
-- Граф Казимир Беловский, -- ответил я резко, желая показать, что разница в летах еще не давала ему право на допрос.
-- Прекрасно, мой дорогой граф! Искренно желаю, чтобы ваше пророчество оправдалось, и надеюсь, что, в этом случае, вы заглянете в Тюильри, -- сказал, улыбаясь, гость в голубом сюртуке.