Без десяти четыре я въезжал в ворота на Карусельной площади.
В адъютантском зале я наткнулся на Бачиоки.
-- Император простужен, -- объявил он мне. -- Он не выходит из своих покоев и приказал проводить вас к нему, как только вы приедете. Пожалуйте!
Его величество, на котором была куртка с бранденбургами и широкие казацкие шаровары, мечтал, сидя у окна. За стеклом мелькала в неверном свете мелкого теплого дождя бледная зелень тюильрийских садов.
-- А, вот и ты! -- Сказал Наполеон. -- Возьми папиросу.
Вчера вечером вы, кажется, немало, напроказили с Грамон-Кадерусом в "Chateau des Fleurs".
По моему лицу скользнула самодовольная улыбка.
-- Как, вашему величеству уже известно?
-- Не все, но-- кое-что...
-- А известно ли вашему величеству последнее бонмо Грамон-Кадеруса?