На глиняной лестнице было темно. Но чуть заметный тусклый свет еще маячил в канцелярии, когда я туда вошел.
За моим столом, опустив голову на руки, какой-то человек рассматривал папку с бумагами. Он сидел ко мне спиной и не слышал моего прихода.
-- А, это вы, милейший Гурю! Пожалуйста, не стесняйтесь. Будьте как дома!
Человек встал, и я тотчас же его разглядел: он был довольно высокого роста, стройный, с бледным лицом.
-- Кажется, поручик Ферьер? -- произнес он.
И сделал шаг вперед, протянув мне руку.
-- Капитан де Сент-Ави. Очень рад познакомиться, дорогой товарищ, -- отрекомендовался он.
В ту же минуту на пороге канцелярии показался Шатлен.
-- Вахмистр, -- сухо сказал вновь прибывший, -- я не могу вас поздравить с тем немногим, что я здесь видел. Нет ни одного верблюжьего седла, у которого не отскочила бы пряжка, а металл на ружейных прикладах в таком состоянии, словно в Хасси-Инифеле триста дней в году льет дождь. Кроме того, где вы были днем? Из четырех французов, числящихся в форту, я нашел, явившись сюда, только "белого негра", сидевшего за бутылкой водки. Всего этого, надеюсь, больше не будет... Не возражать!
-- Капитан, -- произнес я беззвучным голосом, в то время как Шатлен, оцепенев от изумления, стоял вытянувшись в струнку, -- я должен вам сказать, что вахмистр был со мной, что за его отлучку отвечаю я, что он -- безупречный во всех отношениях унтер-офицер, и что если бы мы были предупреждены о вашем приезде...