"-- Тем лучше, -- сказал полковник, -- но я боюсь, что своей торопливостью они могут испортить работу. Мы должны быть в Ансанго только в конце этой недели. Лучше, я думаю, отплыть завтра.
"Я задрожала. Умоляюще сложив руки, я подошла к нему и рассказала о своем сне. Он слушал меня с улыбкой удивления на лице, а затем очень серьезно произнес:
"-- Хорошо, милая Таннит-Зерга. Это решено: мы уедем сегодня вечером, если ты так хочешь.
"И поцеловал меня.
"Уже темнело, когда исправленная канонерка вышла из приютившей ее бухты. Французы, среди которых я видела моего друга, долго с нами прощались и, пока могли нас видеть, не переставали махать в воздухе своими касками.
Оставшись одна на шаткой пристани, я долго смотрела на течение реки и ушла только тогда, когда шум "дымного" корабля, "бум-барабума", совершенно заглох в ночной темноте [Все изложенные факты соответствуют отчетам и "Бюллетеню Парижского Географического Общества", от 1897 года, содержащим сведения о крейсерской флотилии на Нигере, в районе Тимбукту, под командой полковника Жофра. На вышеописанной канонерке, согласно тем же данным, находились лейтенанты Бодри и Блузе и священник Хаккарт, член "Конгрегации Белых Отцов". (Прим. советника Леру.)].
Танит-Зерга сделала паузу.
-- Эта ночь была для Гао последней. Я спала. Луна стояла еще высоко над лесом, когда вдруг залаяла собака, тотчас же замолчавшая. Вслед за тем, со всех сторон понеслись дикие вопли мужчин, потом -- женщин... Тот, кто слышал эти крики хоть раз, никогда их не забудет... Когда солнце поднялось, оно застало нас, -- меня и моих маленьких подруг, -- бегущими со всех ног, спотыкаясь и задыхаясь, по направлению на север, куда нас гнали окружавшие нас тесным кольцом туареги, ехавшие на своих быстрых верблюдах. За ними следовали женщины племени, в том числе моя мать; все они были связаны попарно, с ярмом на шее.
Мужчин было мало. Большинство, вместе с моим отцом, храбрым Сонни-Азкией, осталось лежать под развалинами Гао, стертого еще раз с лица земли шайкой ауэлимиденов, намеревавшихся истребить посетивших нас французов с канонерки.
"Опасаясь их преследования, туареги нас торопили, очень торопили. Мы шли так около десяти дней, и, по мере того, как исчезали просо и конопля, наш поход становился все ужаснее. Наконец около Изакерейна, в стране кидалёй, туареги продали нас каравану мавров из Трарзы, направлявшемуся из Мабрука в Рат. Я почувствовала себя почти счастливой, когда мы пошли тише. Но местность, в которую мы вступили, оказалась сплошь усеянной камнями, и женщины начали падать одна за другой. Что касается мужчин, то последний из них давно уже был забит насмерть палками за то, что отказался идти дальше.