Моранж улыбнулся, грустно и серьезно, но хранил попрежнему молчание.
Я увидел по лицу Антинеи, что ей стоило большого труда удерживать на своих устах улыбку, и преклонился перед самообладанием этих двух существ.
-- Я велела тебя позвать, -- продолжала она, -- но ты не догадываешься -- зачем? Затем, чтобы сообщить тебе вещь, которой ты никак не ожидал. Для тебя не будет откровением, если я тебе скажу, что впервые встречаю такого человека, как ты. За все время, что ты находишься у меня в плену, у тебя не было никакого иного желания, кроме одного. Ты помнишь, какое?
-- Я просил у вас разрешения, -- просто ответил Моранж, -- повидаться перед смертью с моим другом.
Я не знаю, какое чувство сильнее сжало мое сердце при этих словах, -- восхищение или волнение: восхищение тем, что Моранж говорил Антинее "вы", и волнение при мысли о том, в чем заключалось его единственное желание.
Но Антинея уже продолжала совершенно спокойным голосом:
-- Именно для этого я и велела привести тебя сюда: я хочу тебе сказать, что ты его увидишь. Я сделаю больше. Ты будешь, может быть, презирать меня еще сильнее, узнав, что своим противодействием, только им одним, ты подчинил своей воле женщину, покорявшую до сих пор всех других. Но как бы то ни было, это решено: я возвращаю вам обоим свободу. Завтра Сегейр-бен-Шейх выведет вас за пределы пяти оград. Ты доволен?
-- Вполне, -- сказал Моранж с насмешливой улыбкой.
Антинея бросила на него быстрый взгляд.
-- Это даст мне возможность, -- продолжал он, -- обставить несколько лучше ту экспедицию, которую я в таком случае совершу сюда в ближайшее время. Вы, конечно, не сомневаетесь в том, что я сюда вернусь, дабы засвидетельствовать вам свою благодарность. Но только на этот раз, с целью воздать столь великой монархине, как вы, подобающие ей почести, я попрошу свое правительство дать мне двести или триста европейских солдат и несколько пушек в придачу.