Он был в хорошем, в слишком хорошем настроении.
-- Не сердись на меня... Я отправился, как всегда, в небольшую прогулку. Вскоре показалась луна... Постепенно я узнавал окружавшую меня местность. В будущем ноябре исполнится двадцать три года с того дня, когда Флятерс пустился оттуда навстречу своей судьбе, пустился полный сладострастного восторга и уверенности больше не вернуться, делавшей этот восторг еще более острым и глубоким.
-- Странный образ мыслей для начальника экспедиции, -- пробормотал я.
-- Не говори ничего дурного о Флятерсе. Никто не любил сильнее его пустыню... Он умер там.
-- Пала и Ду, как и многие другие, любили ее не меньше, -- возразил я. -- Но они подвергали опасности только самих себя. Они рисковали собственной жизнью и были поэтому свободны. Флятерс же отвечал за жизнь шестидесяти человек. И ты не станешь отрицать, что он виновен, если его отряд истребили.
Но едва я произнес последнюю фразу, как уже пожалел о ней. Я подумал о рассказе Шатлена, об офицерском собрании в Сфаксе, где избегали, как чумы, всякого разговора, могущего направить мысль на экспедицию Моранжа и Сент-Ави.
К счастью, я заметил, что мой товарищ меня не слушал.
Его сверкающие глаза были где-то в другом месте.
-- Где ты начал свою гарнизонную службу? -- неожиданно спросил он.
-- В Оксонне.