-- Да, почему?
-- Пророк, -- важно ответил он, -- разрешает праведнику, один раз на его земном пути, забыть свой долг для чувства жалости. Сегейр-бен-Шейх пользуется этим разрешением ради того, кто спас ему жизнь.
-- А ты не боишься, -- сказал я, -- что, вернувшись к французам, я раскрою им тайну Антинеи?
Он покачал головой.
-- Я этого не боюсь, -- возразил он, и голос его зазвенел иронией. -- Тебе совсем неинтересно, сиди-поручик, чтобы люди твоей страны узнали о том, какой смертью погиб сиди-капитан.
Я вздрогнул при этом логичном ответе.
-- Я делаю, может быть, ошибку, -- прибавил туарег, что оставляю в живых девчонку... Но она тебя любит и ничего не будет рассказывать. Ну, поезжайте: день близок.
Я хотел пожать руку этому странному спасителю, но он снова отступил назад.
-- Не надо меня благодарить. То, что я делаю, -- это для самого себя, чтобы заслужить расположение бога. Знай, что никогда ничего подобного я уже не сделаю ни для кого другого, ни для тебя.
Видя, что я поднял руку, желая его успокоить на этот счет, он произнес насмешливым тоном, который звучит еще до сих пор в моих ушах: