-- Послезавтра вечером, -- произнес я, -- мы двинемся к тому пункту нашего маршрута, который приведет нас, на заре следующего дня, к уэду Телемси. Там нам уже не придется больше думать о воде.
Глаза Танит-Зерги сверкнули на ее исхудалом лице.
-- А Гао? -- спросила она.
-- Мы будем на расстоянии одной недели пути от Нигера. А Сегейр-бен-Шейх сказал, что, начиная от Телемси, остальная дорога идет среди цветущих мимоз.
-- Я знаю плоды мимозы, -- заметила она: -- это маленькие желтые шарики, тающие в руках. Но я предпочитаю цветы каперсовых кустов. Ты поедешь со мною в Гао? Мой отец Сонни-Азкия был убит, как я тебе уже говорила, ауэлимиденами. Но люди моего племени, вероятно, отстроили деревню. Они привыкли к месту. Ты увидишь, как тебя там примут.
-- Я поеду туда, Танит-Зерга, поеду, обещаю тебе. Но и ты должна мне обещать...
-- Что? Ах, я догадываюсь. Ты, видно, принимаешь меня за дурочку, если считаешь способной говорить о вещах, могущих причинить огорчение другу.
С этими словами, она устремила на меня пристальный взгляд. Сильная усталость и лишения облагородили, сделали, казалось, стильным ее смуглое лицо, на котором горели огромные глаза. Я смотрел на нее, убирая карту и компас, при помощи которых я навеки закрепил на бумаге то место, где я понял впервые красоту очей Танит-Зерги...
Некоторое время мы сидели в глубоком молчании. Наконец, маленькая девушка нарушила его, сказав: -- Скоро ночь. Надо поесть, чтобы снова пуститься как можно скорее в путь.
Она поднялась и направилась к скале.