Я уверен -- только двенадцать".
И снова повторил:
"Двенадцать пушек!"
И впал в состояние спячки.
Я очнулся от ощущения, словно мне приложили ко лбу кусок раскаленного железа. Я открыл галаза. Надо мною, низко наклонив ко мне лицо, стояла Танит-Зерга. Чувство ожога мне причинила ее рука.
-- Вставай, -- сказала она. -- Пойдем.
-- Идти, Танит-Зерга? Пустыня -- в огне, а солнце -- в зените. Ведь теперь полдень.
-- Пойдем, -- повторила она.
Я понял, что она бредила.
Она стояла, выпрямившись во весь рост; ее хаик соскользнул на землю. На нем, свернувшись в кружок, спал Гале.