Я зашел немного далеко. Я почувствовал это по серьезному тону, которым на этот раз ответил мне Моранж.
-- Нет, дорогой друг, вы не должны делать такого заключения. У меня не было ни малейшей охоты пускать в ход ложь, да еще подбитую плутовством, по отношению к учреждениям, удостоившим меня своим доверием и субсидиями. Я приложу все усилия к тому, чтобы выполнить данное мне поручение. Но я не вижу причины скрывать от вас, что я преследую, в данном случае, еще другой, чисто личный, интерес, занимающий меня гораздо сильнее. Скажем, -- если вы позволите мне употребить не совсем, впрочем, похвальную терминологию, -- скажем, что этот интерес является целью, между тем как все прочее -- только средство...
-- Не будет ли нескромностью с моей стороны...
-- Нисколько, -- перебил он меня. -- До Ших-Салы осталось всего несколько дней пути. Скоро мы расстанемся. Человек, первыми шагами которого по Сахаре вы руководили с такой заботливостью, не имеет права что-нибудь от вас скрывать.
Мы отдыхали в тот момент в низком углублении небольшого высохшего уэда, на дне которого прозябала тощая растительность. Бивший поблизости источник окружал его как бы венком из сероватой зелени. Верблюды, освобожденные на ночь от своих вьюков, быстро переходили, широко расставляя ноги, с места на место, пощипывая колючие пучки хада. Над нашими головами поднимались почти отвесно черные и гладкие стены Тифедеста. А в неподвижном воздухе уже вился голубоватый огонек, на котором Бу-Джема варил нам обед.
Кругом царила глубокая тишина. Мы не ощущали ни малейшего ветерка. Все прямо и прямо, дым от костра медленно взбирался по ступеням небосвода.
-- Слышали ли вы что-нибудь об "Атласе христианского мира"? -- спросил Моранж.
-- Кажется, да. Если не ошибаюсь, это -- сочинение по географии, напечатанное бенедиктинцами под руководством некоего отца Гранже.
-- У вас хорошая память, -- сказал Моранж. -- Разрешите мне, однако, сообщить вам по этому поводу некоторые более точные сведения, интересоваться которыми у вас не было, конечно, таких причин, как у меня. "Атлас христианского мира" имел своею целью установить на протяжении веков и во всех частях земного шара границы великого потока христианства. Это -- труд, вполне достойный науки бенедиктинцев и такого поистине поразительного ученого, как дон Гранже.
-- И для установления этих границ вы явились сюда? -- тихо проговорил я.