Когда я положил перед ним жестянку с солониной, жадная радость мелькнула в его глазах. В коробке было мяса для четырех хороших едоков. Он опустошил ее в одно мгновенье.
-- Да, -- произнес Моранж, -- вот это аппетит! Теперь мы можем его допросить без всякого стеснения.
Тем временем туарег, следуя предписанию своего закона, успел спустить себе на лоб и лицо свое голубое покрывало. Он должен был испытывать сильнейший голод, если не проделал еще до того этой необходимой религиозной формальности. Теперь мы видели только его глаза, смотревшие на нас все мрачнее и мрачнее.
-- Французские офицеры, -- пробормотал он, наконец.
И, взяв руку Моранжа, он приложил ее к своей груди, а затем поднес к губам.
Вдруг взгляд его зажегся тревожным огоньком.
-- А мехари? -- спросил он.
Я объяснил ему, что наш проводник был занят спасением животного. В свою очередь, он рассказал нам о том, как его верблюд, споткнувшись, свалился в поток, куда полетел, вместе с ним, и он сам, пытаясь его удержать. Он ударился головой о скалу, громко закричал и потерял сознание.
-- Как тебя звать? -- спросил я.
-- Эг-Антеуэн.