Он ехал впереди. Моранж следовал за ним, а я замыкал караван. Мне попадались на каждом шагу замечательные образцы вулканических скал, но они не привлекали моего внимания. Мною овладела новая страсть. Безумная затея Моранжа захватила и меня. Если бы мой спутник мне вдруг сказал: "Да мы с ума сошли! Вернемся назад, на знакомую дорогу... вернемся назад", -- я ответил бы: "Вы можете делать, что хотите, но я поеду дальше".
К вечеру второго дня мы добрались до подножия черной горы, истерзанные уступы которой поднимались над нашими головами на высоту до двух тысяч метров. Она имела вид огромного мрачного бастиона, увенчанного по краям круглыми, как у феодальных замков, башнями, выделявшимися с поразительной отчетливостью на оранжевом небе.
Неподалеку находился колодец, окруженный несколькими деревьями, -- первыми, которые мы увидели после того, как углубились в Хоггар.
Возле него толпилась кучка людей. Их стреноженные верблюды искали мало вероятный в этих местах подножный корм.
Завидев нас, люди сдвинулись плотнее, встревожились и насторожились.
Эг-Антеуэн, обратясь к ним лицом, сказал:
-- Это туареги-аггали.
И направился в их сторону.
Эти эггали были молодцами на подбор. То были самые рослые из всех встречавшихся мне до тех пор туземцев.
С неожиданной для нас готовностью, они отошли от колодца, предоставив его в наше распоряжение. Эг-Антеуэн сказал им несколько слов. Они посмотрели на нас, на меня и Моранжа, с любопытством, смешанным со страхом и, во всяком случае, с уважением.