-- Скажите лучше: Сегейр-бен-Шейх, -- поправил я его.
И провел рукою по лбу.
-- Где мы?
-- Мой дорогой друг, -- ответил Моранж: -- начиная с момента, когда я проснулся после того необычайного кошмара, который тянется от наполненной дымом пещеры до лестницы, уставленной высокими светильниками, как в "Тысяче и одной ночи", я перехожу от одного сюрприза к другому, от одной поразительной вещи к другой... Но лучше оглянитеська вокруг себя.
Я протер глаза, осмотрелся -- и схватил руку своего спутника.
-- Моранж, -- произнес я умоляющим голосом,-Моранж, скажите мне, что мы все еще грезим!
Мы находились в кругловатом зале, футов пятьдесят в диаметре и такой же вышины, ярко освещаемом огромной сквозной нишей, широко открывавшейся на голубое небо, удивительно глубокое и чистое.
Мимо этого просвета носились взад и вперед ласточки, радостно испуская свои резкие, отрывистые крики.
Пол, дугообразные стены и потолок зала состояли из особой породы мрамора, пронизанного, словно порфир, жилками, и были выложены каким-то странным, бледнее золота и темнее серебра, металлом, который был покрыт в ту минуту прозрачным утренним туманом, свободно проникавшим через упомянутую мною нишу.
Привлеченный свежестью утреннего ветерка и яркими солнечными лучами, так легко рассеивающими сны и ночные грезы, я подошел, шатаясь, к просвету в стене и оперся на балюстраду.