Она громко расхохоталась, но не обернулась ко мне и продолжала вертеть в руках ветку шелковицы.
-- Как это потешно, -- сказала она наконец. -- Бедненький Реджинальд! Да знаете ли вы, что между ним и мною такая же разница в летах, как между мною и леди Флорой? Ваш Уильям должен бы вам это сказать.
-- Мадам, -- в первый раз за весь день, обратился я к ней так церемонно, -- мадам, разрешите повторить вам со всею почтительностью, что Уильям совершенно не при чем во всей этой истории.
И я рассказал ей о сцене, которая разыгралась в трактире в вечер моего приезда. Она слушала очень внимательно.
-- Болтать не запретишь, -- только и сказала она, когда я кончил свой рассказ. -- Но если бы вы знали, до чего смешно то, что вы мне рассказали. Бедный Реджинальд! Нет, вы не понимаете, не можете понять... Если бы вы его видели...
Она положила мне руку на локоть.
-- Да вот и он, идет нам навстречу.
Нам навстречу, действительно, шел юноша в плотно облегающем костюме цвета персикового дерева. Он был без шляпы, так что были видны его великолепные вьющиеся русые волосы. У него была немного раскачивающаяся походка, как у людей, которые ходят на кончиках пальцев. Я узнал то красивое лицо, которое два дня назад видел в автомобиле. Тем легче я его узнал, что затем видел очаровательное лицо леди Флоры.
Подойдя к нам, он по-детски вскрикнул, так радостно, точно годы не видал графиню Кендалль.
-- Антиопа! Дорогая Антиопа! Как это мило! Как мама будет рада!