Я поглядел с удивлением. Он любезно мне улыбнулся.
-- Вас не было, дорогой коллега. Во время одного обеда, на котором вы не присутствовали, я имел честь изложить этим господам цель и методы обследования, о котором идет сейчас речь. Кратко резюмирую для вас. Предмет: запросить по ирландскому вопросу самого крупного государственного человека каждой страны. Но спрашивать живущих мне казалось и пошлым, и ненадежным: языки сейчас связаны. И я счел более оригинальным и более верным спросить у мертвых, разумеется, не восходя слишком далеко в глубь времен. Мнения Густава Вазы и Альберони, например, сейчас не имеют уже практического значения. Напротив, кто же не видит выгоды знать по занимающему нас вопросу мнение князя Бисмарка или князя Горчакова?
Я растерянно поглядел на своих товарищей. Д-р Грютли солидно потягивал свое виски. Голубые глаза полковника Гарвея ничего не выражали. Барон Идзуми скрестил на столе свои маленькие морщинистые ручки и пристально их разглядывал.
-- Теперь метод, -- продолжал профессор Генриксен, -- конечно, вертящиеся столы. Этот прием уже оправдал себя, и лучшие умы высказались за него. Виктор Гюго в своем сочинении "Уильям Шекспир", часть первая, книга IV, сурово осудил тех глупцов, которые смеются над этим: "Скажем откровенно, -- говорит он очень метко, -- эти насмешки не заслуживают никакого внимания". Те результаты, которые я сейчас представлю на ваше благоусмотрение, господа, блестяще оправдывают тезис, утверждаемый знаменитым французским сенатором.
Он вытащил поношенный портфель и собирался выложить на стол целую кучу бумажек.
-- Каждому свой черед, я начал с духа господина Гладстона и господина Парнеля. Как я и ожидал, они уклонились от ответа. Вы сами понимаете, эти господа являются в этом деле стороною. Я не настаивал... Непосредственно затем я перешел к Италии. Напрашивалось совещание с господином Криспи. Ответ определенно неблагоприятный для Ирландии. Господин Криспи пожелал даже воспользоваться удобным случаем, чтобы установить один исторический факт, и сообщил мне, что он был в числе заговорщиков, которые 14 января 1858 года, подстрекаемые к тому Орсини, бросили бомбы в императора Наполеона III. Но он полагает, что теперь такого рода методы уже не ко времени.
-- Это -- осуждение ирландской системы, -- сказал доктор Грютли, -- то есть системы воздействия физической силой.
-- Совершенно верно, -- подтвердил профессор Генриксен. -- Затем -- это должно особенно интересовать вас, господин Жерар, -- я перешел к Франции. Мне казалось, что наиболее яркий выразитель французской политики за последние полвека -- господин Гамбетта; вот ответ, который он пожелал мне дать.
Он протянул лист бумаги, бумага стала переходить из рук в руки. Я прочел на ней следующую загадочную фразу:
"Е altretanto legittimo di vedere l'isola ove rintuona l'Hekla, bramare la liberta quanto scorgere l'aquila che vola verso al sole, la poena verso la tomba, la rondine verso la primavera e la preghiera innalzarsi verso il cielo" [ "Столь же законно, что остров, на котором гудит Гекла, страстно желает свободы, как то, что орел парит к солнцу, хищная птица летит к могиле, ласточка -- к весне и молитва устремляется к небу" ].