-- Говорите тише, Уильям.
-- Да, ваша честь, я был совсем маленьким. Мой отец содержал в Уиклоу трактир. Он не принадлежал к революционным сообществам, но он был ирландец, ваша честь, хороший ирландец, и потому по вечерам в задней комнате его трактира собирались пять-шесть соотечественников, и он не запер перед ними двери, когда узнал, что эти юноши решили взорвать динамитом Лондонскую башню и Вестминстерский дворец. Это было в 1885 году. Вы, наверное, потом слышали об этом заговоре. Заговор провалился, вы знаете -- при каких обстоятельствах? Сначала задержали только одного заговорщика, Этьенна О'Грэди. Но так как было необходимо дать удовлетворение английскому общественному мнению, арестовали еще и Патрика Ивенса, моего отца. Конечно, он был соучастником, потому что он знал о проекте и не донес полиции. После процесса, длившегося около года, оба они были приговорены к смертной казни. Еще целый год заставили их ждать казни. А тем временем полиция продолжала искать, но ничего не находила.
-- Тише, Уильям, прошу вас.
-- Извините, ваша честь, что я так волнуюсь. Раз утром, в январе 1888 года, -- мне было тогда шесть лет, -- директор тюрьмы вошел в камеру моего отца. Этьенна О'Грэди оставил с ним. -- "Завтра, -- сказал им директор. -- Но, если вы решились сделать заявление..." Нужно вам сказать, казнь их так отсрочивалась потому, что рассчитывали добиться от них имен других заговорщиков. Они ответили, что им не о чем заявлять. -- "Вероятно, вы хотели бы исповедаться?" Они сказали, что хотели бы, а так как тюремным священником был англичанин, они выразили желание, чтобы им прислали священника-ирландца. Им ответили, что желание их будет исполнено.
-- Говорите, говорите, Уильям.
-- Когда наступила ночь, священник пришел. Он великолепно говорил по-гаэльски. Ни мой отец, ни Этьенн О'Грэди не могли подозревать, у них не было никакого сомнения. Что-то неслыханное!
-- Несчастные! -- вырвалось у меня.
-- Этот священник, ваша честь, долго слушал их, сначала одного, потом -- другого. Тому и другому дал отпущение. Этот священник был, ваша честь...
-- Уилки Джойс!
-- Да, ваша честь, Уилки Джойс. И мой отец, и Этьенн О'Грэди назвали ему имена своих товарищей!