* * *
В эту ночь, 23 апреля, была сделана основательная брешь в запасах шампанского леди Арбекль. С десяти часов танцевали. За стол сели около часа. Было уже около трех.
За ужином собралось человек сорок. На леди Флоре было лиловое бархатное платье, на Антиопе -- черное бархатное, слегка перехваченное у бедер поясом из серебряных трилистников.
Мы слушали, что говорил комодор Розель Тауэр. Он командовал морской базой в Трали и теперь передавал подробности дела, которое уже два дня волновало общественное мнение.
-- Значит, этот транспорт имел определенное намерение выгрузить свой арсенал в бухте Трали? -- небрежно спросила леди Флора.
-- Совершенно верно, сударыня. Впрочем, его командир очень быстро сознался в этом. Экипаж не оказал никакого сопротивления ни тогда, когда мы предложили ему подчиниться формальностям осмотра, ни тогда, когда истинный характер груза был выяснен. У офицеров и матросов был угрюмый и решительный вид людей, которые стоят лицом к лицу с неприятной обязанностью и которым хочется поскорее с нею покончить.
-- Во всяком случае, комодор, -- сказал Реджинальд, -- что была за странная идея -- отправить этот корабль в Куинстоун! Если бы вы просто задержали его в порту Трали, у экипажа не было бы возможности его взорвать.
-- Это не идея, дорогой мой, но приказ от Адмиралтейства, -- приказ этот был дан, как только Адмиралтейство узнало о захвате "Од", -- так называется этот транспорт. И я повиновался приказу. "Од" был взорван в тот момент, как входил в порт Куинстоуна, причем весь экипаж предварительно и в полной безопасности был спущен в шлюпки.
Барон Идзуми поднял руку, как всегда делал, когда хотел говорить.
-- Разрешите вы мне один вопрос, господин комодор?