-- Конечно, не в Дублин. Но вы можете встать в одиннадцать и пройтись по саду. Завтракать будете за столом. Думаю, что числа десятого мая вы сможете оставить госпиталь.
-- Ах, -- воскликнул я, -- еще четыре дня!
-- Знаете, -- сказала она с некоторой досадой, -- можно подумать, что за вами был плохой уход. Когда вас привели сюда, мы думали, что продержим вас не двенадцать дней, а целый месяц.
-- Я не жалуюсь, -- пробормотал я.
Она сделала жест, который говорил: еще бы этого недоставало... Она поправила одеяло, похлопала по подушке и вышла, отдав какие-то приказания служащему. Он, высокий бородатый парень, сидя на подоконнике, мыл стекла.
Это окно было как раз против моей кровати. Спина человека, который мыл стекла, заслоняла мне вид в сад. Кажется, он никогда не кончит! Было такое впечатление, что вот уже четверть часа трет он все тот же четырехугольник.
-- Сколько вы получаете в день? -- спросил я.
-- Десять шиллингов, господин, и еще харчи.
-- Положим пятнадцать шиллингов, -- сказал я. -- И за сколько часов работы?
-- В среднем, десять.