-- Какой?
-- Он -- в окопах Ирландии, господин профессор. Не в окопах Франции.
Ледяной ветер надул занавески и донес до нас новый зловещий звук рожка.
-- Уходит еще один полк, -- сказал старик. -- Какой ужас! Несчастные! Даже если они победят, воспоминание о понесенных ими жертвах -- как будет оно тяготеть над ними, когда они будут сидеть за зеленым столом Мирной Конференции.
И опять повторил:
-- Какой ужас! Какой ужас!
-- Что же, по-вашему, должны мы делать? -- спросил я, охваченный мучительным чувством.
* * *
Гул вокзала под нами замер, а вместе с ним немного затихло и возбуждение г-на Теранса. Он заговорил теперь почти совсем спокойным голосом.
-- Нужно сказать правду. Сегодняшняя правда об Ирландии уже не совпадает с заключением вашей статьи. "Этот героизм, -- говорите вы, -- доказывает, что Ирландия окончательно поняла, что, помимо восстания, есть иные методы добиться признания ее прав. В этом смысле ирландские солдаты в Дарданеллах и в Сербии определенно подали свой голос против убийц 1882 года..." Нет, господин профессор, это не так. И я сейчас докажу вам... Сражавшиеся в Дарданеллах и убийцы в Феникс-парке совсем не противоположны одни другим. Напротив, это -- все те же люди, тем же одушевленные, все те же...