Но оно сразу поднялось во мне и все разрасталось, когда я, предшествуемый господином Ральфом, вышел в маленькую гостиную; там находились уже трое.
Там были доктор Грютли, полковник Гарвей и маленький человечек, желтолицый, черноволосый, с моноклем, в очень изящной серой паре. Это -- барон Идзуми, делегат Японии.
Полковник Гарвей нас представил.
-- О это для меня такая честь -- познакомиться с вами, -- сказал человечек на чистейшем французском языке, пожимая мне руку. -- Я так ценю ваши труды.
Я скромно улыбнулся.
"Да, -- пробормотал я про себя, -- что же, с вашего разрешения, будем об них говорить как можно реже". Но он продолжал.
-- Вместе с Эйном Мак-Нейлом -- вы крупнейший в мире кельтовед.
Любезным жестом я остановил поток похвал, который -- сразу было заметно -- не очень-то нравился д-ру Грютли. Он позеленел и угрюмо молчал.
-- Нас всего четверо? -- сказал я, чтобы переменить разговор.
-- Сенатор Баркхильпедро еще не прибыл, -- сказал полковник. -- Ему захотелось поехать через Париж, и он там задержался. Знаете, когда испанец попадает в Париж, -- тут опоздание неизбежно. А что касается профессора Генриксена...