Медленно, тяжелым голосом, в котором все время чувствовались мучительные усилия, он заговорил. Сказал всего несколько слов.
-- Господа, полковник Гарвей принес вам мои извинения, что я могу быть вот лишь таким жалким хозяином. Часто страдал я от того состояния, в которое приведен болезнью, но никогда не страдал от этого столь сильно, как сейчас, так как не могу выразить вам, как хотел бы, то волнение, с которым приветствую всех в Кендалле.
Мы поклонились. Заговорил барон Идзуми, очень просто, звонким голосом, пожалуй -- несколько книжно.
-- Это мы, милорд, счастливы и горды, что являемся вашими гостями. Вы -- уважаемый символ страны, которую мы любим.
Он согнул свою маленькую фигуру, но голос его не повысился ни на один тон.
-- Япония, как и Франция, -- верная союзница Великобритании. С другой стороны, -- и он взглянул на полковника Гарвея, -- у нас также имеется своя теория Монроэ, и она рекомендует не вмешиваться в дела Европы: у нас достаточно обширное поле действия и там, в Азии. Вопреки этому, мы полагаем, что независимость Ирландии -- один из тех вопросов, которые интересуют все народы. И если я присутствую здесь, то в надежде быть свидетелем событий, которыми будет изглажена ненормальность, примирено противоречие, стесняющее нации, которые заключили союз во имя свободы народов.
Полковник Гарвей улыбнулся.
-- Я лично ничего не скажу, -- произнес он. -- Я родом из Балтиморы, великого американского города, который в свой черед ведет свое начало от Балтимора, самой убогой ирландской деревушки. Графу д'Антриму известно, чему принадлежат мои симпатии.
Д-р Грютли оказался еще лаконичнее:
-- Ирландия, -- сказал он, -- та страна, где самые живописные озера, не считая, конечно, швейцарских.