Никогда в Сорбонне я не переживал такого стыда, как здесь, когда на заданный мне вопрос я должен был дать ответ: "нет".
Пробило одиннадцать часов.
-- Иоахим, -- сказал великий герцог, -- вы можете удалиться. А вас, господин Виньерт, прошу остаться.
-- Господин Виньерт, -- обратился он ко мне, когда мы остались одни, причем голос звучал важно и печально, -- до сих пор вы могли считать меня скупым на похвалы, которых вы сами, конечно, считаете себя достойным. Но я имею дурную привычку довольно долго ждать, прежде чем высказаться. И этот момент наступил. Вы совершенно не подозреваете, что вашего ученика вчера проэкзаменовал профессор Кильского университета. Будучи вне всяких подозрений в пристрастии к французским методам преподавания, он мог лишь склониться перед достигнутыми вами результатами.
-- Я знаю, -- продолжал великий герцог с горечью в голосе, -- что заслуга жнеца тем больше, чем менее благодатна почва, давшая всходы. Позвольте мне теперь вас поблагодарить и выразить пожелание, чтобы гостеприимство, оказываемое вам в Лаутенбурге, пришлось вам совсем по душе, и чтобы оно позволило вам довести до конца дело, столь хорошо начатое.
-- Монсиньор, -- ответил я, положительно растроганный, -- меня приводит в смущение благоволение, оказываемое мне вами.
-- Нет, -- произнес он с особенной силой, -- я ваш должник, я. Мне стало известно, что, несмотря на скудный досуг, который вам оставляет воспитание моего сына, вы находите еще время для дела, которое мне, быть может, еще дороже.
Пусть это навсегда останется между нами. Я знаю, с какими трудностями вы встретились, прежде чем добиться от великой герцогини того доверия, которое, я не сомневаюсь, она вам теперь оказывает. Я слишком мало вас знал, чтобы с самого начала, точнее и определеннее, чем я это делал, выразить вам, как я желал бы, чтобы вы предоставили себя в ее распоряжение, чтобы вы попытались ее развлечь, отогнать от нее прочь ее мрачные мысли, вывести ее из, так сказать, моральной неуравновешенности, столь роковой для ее физического здоровья. Вы меня поняли, и вы успели больше, чем я надеялся. Теперь вы видите, что я ваш должник.
В его словах было так много величавой печали, что я, необыкновенно взволнованный, только и мог пробормотать:
-- Монсиньор, я обещаю вам... Он протянул руку, как бы отстраняя меня.