Тетя Октави, Дядя Фразибул,
Тетя Софи, Кузен Тибул
Кузен Леон, и Тимолеон
Я смеялась от всей души, и моя естественная веселость передавалась всей компании, которая к моменту нашего появления, по-видимому, порядком скучала.
Мы пили шампанское, пили без меры. Потом стали танцевать. Нашелся только один цыган, который сумел приличным образом протанцевать со мною вальс. Нам устроили настоящую овацию.
Музыкант-негр подошел пригласить м-ль Жоффр. Хотите -- верьте, хотите -- нет, она согласилась. После шампанского это была совсем другая женщина. Ко мне подсели две танцовщицы, одна брюнетка, Зита, в синем платье с серебром, другая -- Креветта, вся в розовом, она стала называть меня княжной, не зная, что я действительно княжна. Они ели мое печенье и выпили мое шампанское, а я, я была счастлива, счастлива и уже будучи изрядно под хмельком, повторяла: "Как прекрасен, как прекрасен Париж".
Вдруг я обратила внимание, что у многих из этих бедных девушек шелковые чулки над лакированными ботинками были заштопаны. Тогда я закричала: "Внимание!" и швырнула им целую горсть луидоров. Они все бросились их поднимать, большую часть подняли, но я видела, как на пять или шесть монет очень шикарные мужчины наступили ногой.
Я готова была провести здесь всю ночь, как вдруг в соседней зале громко закричали:
"Лили, Лили, вот Лили! Да здравствует Лили!" Я оглянулась. Смотрю, папа. Это его так прозвали -- Лили, по его имени Василий. Он тоже был очень и очень навеселе, и вел под руки двух девиц, столь красивых, что меня даже ревность взяла.
Он слишком был занят, чтобы меня заметить. Моментально я решила удрать. Но не так-то легко оказалось увести м-ль Жоффр. Вышла целая история. Ей не хотелось расставаться со своим негром. В таксомоторе она во все горло распевала: