В этот же вечер папа, признавая себя виновным предо мною і за то, что все время оставлял меня одну, объявил мне, что мы пообедаем сегодня вместе, и распорядился, чтобы м-ль Жоффр ровно в восемь часов привезла меня на авеню Габриель к подъезду Лорана. Нечего и говорить, что в восемь часов там никого не было. Сев на скамью, я ждала. Чтобы как-нибудь убить время, я кинжальчиком, который был у меня на пряжке пояса, вырезала на скамье мое имя. Должно быть, оно еще до сих пор там.
В десять минут девятого, увидев какого-то старика, вертевшегося возле нас, и желая несколько разрядить свои нервы, я велела м-ль Жоффр сходить на аллею Матиньон купить мне в табачной лавке коробку "Мерседес". Она немного заартачилась, но пошла. Тогда старик подошел. Он был в клетчатых брюках и в сером котелке. Он стал мне болтать всякие глупости, заговорил о маленькой отдельной квартирке на улице Оффемон. Я отвернулась, чтобы он не заметил, что меня разбирает смех, но тотчас же услышала треск ужасной пощечины. Оглянувшись, я увидела папа. Старик удалился с достоинством, проворчав, что, мол, нельзя даже и пошутить. При свете луны я увидела его серый котелок, превращенный в лепешку.
М-ль Жоффр возвратилась с "Мерседес" в руках. Папа сухо сказал ей, чтоб она пошла обедать к Ритцу и легла спать.
У Лорана обедают на открытом воздухе, под роскошными деревьями, за маленькими столиками с абажурами. Была масса народа. Папа чувствовал себя там как у себя дома, лучше даже, чем в своем волжском дворце. Он представил меня целому ряду знаменитостей: Бюно-Варилла, Шарлю Деренню, де Боннефону, принцессе Люсьене Мюрат, Морису Ростану. Последний мне очень понравился: он был похож на мальчика из хора во время розовой мессы. Мы постоянно переписываемся, и он должен приехать ко мне сюда, в Лаутенбург.
В одиннадцать часов папа отвез меня обратно к Ритцу, сказав, что ему нужно еще в посольство на улицу Гренель. Но вы хорошо понимаете, как мне хотелось спать после всего этого? М-ль Жоффр храпела, как нюренбергский волчок, и я не думала, что мне удастся ее разбудить. Можете себе представить ее до крайности изумленную физиономию, когда я объявила ей, что папа назначил нам свиданье в полночь, и что ей нужно встать.
На улице Де-ла-Пэ мы взяли таксомотор.
-- В "Грело", -- скомандовала я шоферу. Название это слышала я у Лорана.
"Грело" -- это на Белой Площади. Сомневаюсь, чтобы ты, мой дорогой друг, столь серьезный, вечно занятый науками, бывал когда-нибудь в этом злачном месте. Когда мы туда вошли, я несколько позавидовала успеху, который выпал на долю стеклярусного корсажа м-ль Жоффр. Один прожигатель жизни, совсем уже опьяневший, закричал:
"Это м-м Фалльер". И вот вся зала стала петь хором знаменитую песенку с этим припевом:
Тетя Жюли, Дядя Феодул,