-- То общее, -- объяснил мне важно отец, -- что у короля вюртембергского нет детей, что ему, ты правильно сказала, уже шестьдесят два года, что он страдает диабетом, и что великий герцог Лаутенбургский его наследник.
-- А мне и на это наплевать. Наконец, я не хочу выходить замуж.
Папа начал сердиться. Он рассказал мне целую историю. Рудольф Лаутенбургский влюблен безумно. Он говорил уже с императрицей, своей крестной, та -- с кайзером, этот -- с царем, а царь -- с папа. Такого рода предложение, не говоря уже о высокой чести, есть почти приказание и...
-- И что же, вы дали согласие, не посоветовавшись/ со мной? -- воскликнула я.
-- Не совсем -- смущенно ответил он, -- но пойми, не мог же я не поблагодарить за честь и не принять...
-- Что принять?
-- Принять нечто такое, что ни к чему не обязывает, а именно просьбу великого герцога быть твоим кавалером послезавтра на лисьей охоте.
-- Ну, если только это, то можете рассчитывать на меня, я отобью у этого немца охоту искать богатых наследниц в России.
-- Дай мне слово, что ты будешь вести себя солидно, -- стал умолять меня отец, не на шутку встревоженный моим ответом. -- Ты заставляешь меня раскаиваться в том, что я тебе всегда давал свободу. Подумай только, что дело идет ни больше ни меньше, как о королевской короне.
Королевская корона! Его дочь -- королева! Вот что взбрело на ум старику.