Вечером, уже будучи в карете, я, по пути во дворец, где был назначен торжественный прием, поняла, что папа зашел гораздо дальше, чем он решился мне признаться.
* * *
Наступил день охоты. Я боялась только одного -- как бы нам не пришлось охотиться на каком-нибудь приглаженном и подчищенном месте. Но я скоро убедилась, что это опасение не имело никаких оснований. Правда, в лесу были широкие аллеи (ради дам), но уже в стороне от аллей начинался густой лес, попадались ручьи, там и сям лес пересекали рытвины и неглубокие овраги.
Тарас Бульба был резв и вел себя прилично, несмотря на то, что перед отправлением на охоту ему, по моему распоряжению, дали полфунта сахару, смоченного виски.
Я бы скрыла правду, если бы не сказала вам, что его появление вызвало восклицания. Кронпринц спросил у меня, почему я не велела его остричь.
-- Пусть они зря болтают, старый товарищ, -- сказала я, ласково потрепав шею моему коньку.
Тот как бы понял меня и насмешливо покачал головой.
Ко мне подъехал великий герцог Рудольф. Я была с ним так любезна, что бедняга, расхрабрившись, сказал мне вполголоса:
-- Если вы ничего не имеете против, разрешите мне быть вашим кавалером.
-- Вы могли сомневаться в моем согласии? -- ответила я. -- Этот двор невыносим. Там вам буквально не дают покоя.