-- Каменщики! В такой час! В такой день! Это немножко слишком! Что же они там делали, каменщики? Да говорите же, прошу вас, г. фон Кессель!
-- Они замуровывают, -- с усилием пробормотал офицер, -- желтый коридор.
Настало ледяное молчание. Желтый коридор соединял между собою апартаменты великого герцога и великой герцогини Лаутенбургских.
-- Фридрих-Август очень силен, друг мой. Я поняла это в тот вечер, и я почувствовала восхищение, когда, ударив себя по лбу, жестом, выражавшим: ох! правда, я совсем забыл! -- он отдал одному из метрдотелей следующее приказание:
-- Позаботьтесь о том, чтобы эти молодцы, которым придется проработать всю ночь, ни в чем не имели недостатка.
Все равно, я была очень довольна, ибо я чувствовала восхищение и в его насмешливом взгляде, который он обратил на меня, словно желая сказать:
-- "Ну, а теперь посмотрим, кто одолеет".
Аврора остановилась. Несколько минут продолжалось молчание. Потом Мелузина подошла к окну и разом отдернула занавеси. И мы увидели, что уже рассвело. Я смотрел на великую герцогиню, которая задумалась, опершись локтем о колено и положив подбородок на руку. На лице у нее не было заметно никакого утомления, черты ее нисколько не казались помятыми после проведенной без сна ночи.
Холодная утренняя заря застала Аврору еще более прекрасной, чем оставили ее теплые вечерние сумерки.