И, нагнувшись, я проник во вторую комнату точно таких же размеров, как и первая.
Вы легко поймете, что на этот раз прежде, чем поставить стрелку пятого циферблата на цифру 21, а шестого на цифру 4, я принял свои предосторожности, я старательно отходил то в правую сторону, то в левую. Напрасный труд.
Доска раскрылась вертикально, подобно первой, тихо повернувшись на незаметных крюках.
И я вошел в третью, последнюю комнату.
Она была такой же вышины, но приблизительно двойной ширины и длины. Узкая полоса света от моей электрической лампы ясно озаряла только очень небольшое пространство.
Сперва я различил только какие-то белые пятна на земле.
Но вдруг сердце мое застыло. Мне стало страшно, страшно. В углу налево я заметил странную белую кучу.
Движимый непреодолимой силой, приближался я к ней, и по мере приближения мне хотелось бежать от нее, зубы у меня стучали и я бормотал: "Это галлюцинация, я брежу, я отлично знаю, что я брежу. Ведь я -- не в Ганновере. Я -- в Лаутенбурге. Во дворце. Рядом работает профессор Кир Бекк. Кругом ходит дозор. Тут находится Людвиг, мой камердинер. Тут же -- полковник Кессель, такой добрый, такой храбрый..."
Куча извести лежала теперь у самых моих ног. Я скорее упал, чем опустился перед нею на колени.
Странные останки торчали из нее, бесформенные, побелевшие, отвратительные. Как нашел я в себе силу, будучи в таком ужасном состоянии, схватить один из них, ощупать его, осмотреть...