М-ль де Граффенфрид кинулась к великой герцогине, которая упала на диван, словно мертвая. Потом веки ее приоткрылись. Невероятный ужас светился у нее во взгляде.
-- С ума сошли! С ума сошли! -- опять закричала она. -- Ведь он в Сангха, у меня есть его письма из Сангха.
И она все продолжала кричать страшным голосом:
-- В Сангха! В Сангха!
-- Я сделал то, что считал себя обязанным сделать, -- прошептал я Мелузине, помогая ей дать ее госпоже понюхать из голубого ящика.
Она взглянула на меня глубоким взором со словами (удивительная девушка!):
-- Вам нечего оправдываться, я знаю это.
-- Не пугайтесь, -- вполголоса прибавила она. -- После воспаления мозга она стала необычайно впечатлительна. Но на этот раз, по правде сказать, и было от чего. Видите, она уже приходит в себя.
Аврора раскрыла глаза, в которых выражалось удивление. Она увидела нас обоих, склонившихся над ней, вспомнила все. Во взгляде моем светилось, должно быть, невероятное беспокойство. Она улыбнулась и протянула мне руку, которую я покрыл поцелуями.
-- Простите, дети, что я так напугала вас, -- прошептала она. -- Моя добрая Мелузина, ты всегда на своем посту, когда это нужно, и вы, друг, спасибо.