-- Это удивляет вас, -- продолжала она. -- Но считаете вы, да или нет, важным то, что вы мне сообщили? Я думаю вот что: у одного человека может быть галлюцинация. У двоих -- это гораздо менее вероятно. В полночь, друг, я постучусь у вашей двери. Настанет момент показать мне ваше уменье обращаться с секретными замками. Решено, не правда ли? А теперь ступай, моя Мелузина, распорядись, чтобы автомобиль был готов к четырем часам, ведь я вот уже два раза откладывала визит к этой доброй бургомистерше Лаутенбурга. Я не обману ее в третий раз.
Приказание это было отдано таким непреклонным тоном, что Мелузина вышла, бросив мне, впрочем, долгий умоляющий взгляд.
-- Бедняжка, -- сказала великая герцогиня, -- этим взглядом она поручает меня вам. Что бы там ни было, решено, не правда ли, в полночь.
-- Я исполню, -- с твердостью произнес я, -- то, что Вы прикажете мне. Я не только понимаю вас, я вполне с вами согласен. Позвольте мне только обратить ваше внимание на два обстоятельства: во-первых, гораздо разумнее будет, если я приду за вами вместо того, чтобы подвергать вас риску встретиться с кем-нибудь в коридорах замка; а, во-вторых, в полночь замок обходит дозор, он может явиться несколько ранее, а я предпочел бы исключить всякую возможность помехи в предприятии, столь сложном, как наше.
-- Верно, -- сказала она, -- как же тогда?
-- Тогда, с вашего позволения, я буду здесь в половине одиннадцатого. Нам за глаза хватит одного часа. А м-ль фон Граффенфрид, которая останется в ваших апартаментах, будет поручено соответствующим образом принимать докучливых посетителей.
Она улыбнулась.
-- Если вы намекаете на Гагена, злопамятный насмешник, то я могу сообщить вам, что он приглашен сегодня вечером к себе в клуб, на одну из тех попоек, ради которых всякий добрый немец пожертвует даже Лорелеей.
-- Гаген или кто другой, -- несколько задетый ответил я, -- лучше предусмотреть все неожиданности.
-- Вы правы, -- серьезно заметила она. -- Так в половине одиннадцатого я буду ждать вас.