-- Я к вашим услугам, милостивый государь, когда вам будет угодно, начиная с завтрашнего дня, -- сказал я.
-- С завтрашнего дня, -- с горечью повторил он. -- Так вы думаете, что я пушу вас к ней? Ведь она ждет вас: вы мне не ответили на мой вопрос. Нет, милостивый государь, нет. Сейчас.
Это было уже слишком. С невероятной силой я выдернул руку и оттолкнул его так, что он ударился о стену.
Он обнажил саблю.
Мне ничего не стоило вырвать ее у него из рук и отличнейшим образом обратить ее против него. Но я мог поранить себя. Во всяком случае, произошел бы шум, скандал. Этого нельзя было допустить.
-- Господин фон Гаген, -- шепотом сказал я. -- Выслушайте меня. Чтобы говорить со мною так, чтобы искать со мною ссоры, вы сами, я понимаю это, должны любить великую герцогиню.
-- Милостивый государь, -- с гневом произнес он, -- я запрещаю вам...
-- Да выслушайте же меня, -- снова прошептал я нетерпеливым и повелительным тоном, заставившим его замолчать. -- Вы ее любите, повторяю я. И я обращаюсь теперь столько же к вашей любви, сколько и к вашей чести солдата: великой герцогине Авроре, этой обворожительной женщине, грозит сегодня ночью огромная опасность. Каждая минута, каждая секунда, которую вы заставляете меня терять здесь, увеличивает эту опасность, поймите меня, и в этом я могу дать вам честное слово.
Я увидел, что я попал верно.
-- Что вы хотите сказать? -- испуганно пробормотал он. -- Большая опасность?