Мы уселись на бревне, у края оврага, вся линия роты расстилалась перед нами. Мы отлично могли следить оттуда за перипетиями готовившейся смелой попытки.
Рядом с нами виднелась скромная солдатская могила -- темный прямоугольник, покрытый увядшими ветвями. Я прочитал на маленьком кресте из некрашенного дерева слова, уже наполовину смытые дождем:
"Мохаммед Берджи бен Смаил, солдат второго стрелкового полка, погибший за Францию 23 сентября 1914 г. Молитесь за него".
Редко видал я что-либо более потрясающее, чем этот крестик, наивно просящий христианской молитвы за бедного мусульманского солдата.
Виньерт смотрел прямо перед собою, дожидаясь момента, когда поредевший мрак позволит ему осмотреть окрестности. Но это было еще невозможно. Только у самого горизонта чуть намечалась черная линия высот, занятых неприятелем.
-- Через Гюртебиз и Кран, -- сказал он, -- через Лан, Сен-Ришомон и Гиз, через Капеллу и через Нувионский лес, где напали на нас белые кирасиры, мысль моя часто летит к песчаным ганноверским равнинам, к Лаутенбургу, где покинул я Аврору. Что сталось с нею, в ее комнате, среди ее мехов и драгоценных камней? Что сделали они с нею, господи?
Когда, после сцены на мосту, мы вместе отправились во дворец, она не сказала мне ни слова. Мы позавтракали. Потом она принялась расставлять в вазах тяжелые темные ирисы и белые гвоздики.
Около десяти часов она позвала горничную.
-- М-ль Марта тут? -- спросила она.
И, получив утвердительный ответ, прибавила: