-- Как видишь, пью кофе, -- смущенно ответил я. -- А ты? Что новенького у тебя после лицея?
-- Ах, милый мой, не напоминай мне про этот мусорный ящик! А еще уверяют, будто лицей дает молодежи образование. Я проворонил бы всю свою жизнь, если бы я их слушал... Ну, а ты?
-- Я поневоле должен был их слушать, и все еще слушаю, -- ответил я с горечью. -- А теперь что ты поделываешь? Я вижу, ты не скучаешь?
-- Милый мой, мне повезло. Я был секретарем у одного депутата; через полгода он сделался министром иностранных дел, и я последовал за ним на Орсейскую набережную. Вот и все. Пойдем, я познакомлю тебя с моими товарищами по министерству.
-- Мой друг Виньерт! О, это труженик, господа, с дипломом. Ученая голова! Быть может, уже адъюнкт? Нет? Тем лучше для тебя. Он знает больше один, уверяю вас, чем мы трое, взятые вместе, не считая Клотильду.
Клотильда жеманно кивнула мне головой и взглянула на меня с иронией. Я был как на иголках: увы, этот панегирик очень подходил к моим брюкам, образовавшим мешки на коленках.
Это была, впрочем, очаровательная компания! Воспевая мою ученость, они, в сущности, хвалили свое собственное умение устраиваться в жизни.
Рибейр поднялся.
-- До завтра, друзья! Мое почтение, Клотильда. Пойдем, Виньерт. Ты меня проводишь немного.
Мы вышли, и он взял меня под руку.