-- Сказать по правде, пока еще нет. Но решение мое окончательное, и я не уеду только в том случае, если мне предпочтут другого.
-- Если так, не будем больше об этом говорить, -- сказал Тьерри и поставил книгу на место.
Это замечание меня и заинтриговало, и несколько раздражило.
-- Дорогой профессор, -- сказал я, -- почему вы не хотите говорить со мной откровенно? Я знаю, что вы горячо принимаете к сердцу мои интересы. Вы не отсоветовали бы мне принять столь блестящее предложение, если бы у вас не было для этого серьезных соображений. Кроме того, я должен сказать, что, идя к вам сегодня утром, я рассчитывал получить от вас, так прекрасно знающего современную Германию, ценные сведения о Лаутенбург-Детмольдском дворе. И я вижу теперь, дорогой учитель, что все подробности вам известны даже лучше, чем я себе представлял. Сейчас я должен увидеться с Марсе, нашим посланником в Лаутенбурге. Мне неудобно будет его расспрашивать. Дипломат должен соблюдать известную сдержанность, а у вас, я думаю, нет для нее оснований, в особенности по отношению ко мне. Одним словом, позвольте мне задать вопрос, который резюмирует весь этот спор: если бы у вас был сын, позволили бы вы ему сделать тот шаг, который собираюсь сделать я?
-- Ни за что!
Признаюсь, мое изумление начало сменяться некоторым беспокойством. Я ясно видел, что не какое-нибудь ребяческое раздражение руководило этим человеком, столь положительным, и не досада на меня за то, что я отказываюсь занять место, которое он мне нашел.
-- У вас, конечно, имеются очень серьезные мотивы, дорогой учитель, -- продолжал я с некоторой дрожью в голосе. -- Вы мне даете отрицательный ответ в столь решительной форме...
-- Да, у меня имеются мотивы, -- ответил он.
-- Не можете ли вы мне объяснить, что, собственно, вы только что искали в этой книге?
-- Вы понимаете, мой дорогой, что в этом ежегоднике царствующих домов не может быть никаких деталей, которые оправдывали бы мои опасения за вашу участь там, в Лаутенбурге? Я хотел проверить одно имя, некоторые мои личные воспоминания, больше ничего. Правда, относительно Лаутенбург-Детмольдского дома у меня имеются и специальные сведения, которые позволительно и не знать посланнику Марсе. Даже если бы он обладал большою проницательностью. Впрочем, ведь он в Лаутенбурге не так давно: покойного великого герцога Рудольфа он не знал.