-- Она и сама очень красива, -- сказал я, не отдавая себе отчета в том, что говорю.
Моя собеседница посмотрела на меня и улыбнулась.
Мелузина фон Граффенфрид была одета в атласное платье цвета слоновой кости с тюлевой тюникой, вышитой переливчатым жемчугом. Никаких драгоценностей, и только ее розовое жемчужное ожерелье обхватывало матовую шею.
С лица ее не сходила улыбка; она дышала вся какой-то благоуханной и беззаботной истомой.
-- Не правда ли, -- пробормотала она и прибавила с внезапной иронией:
-- Так вы пришли сюда, чтобы мечтать о ней среди ее цветов. Я это ей сейчас скажу.
-- Мадемуазель, прошу вас...
-- Нет, нет! Вас надо познакомить; я хочу, чтобы вы нас навещали. Ведь мы так скучаем: все Гаген и Гаген. Нельзя сказать, чтобы он всегда был забавен.
-- Он влюблен в нее, правда? -- сказал я, подойдя ближе к ней.
Мелузина засмеялась.