Я занимал место между батальонным командиром драгунского полка и женой одного советника двора. Они мне не сказали ни слова во все время обеда.
В антрактах в зале совета играла музыка 182-го полка.
Я не видел ни великой герцогини, ни короля, ни герцогов, так как первый стол был скрыт от меня цветами.
Под гул чоканья и тостов я тихонько встал из-за стола, и, пройдя через зал совета, вышел в парадный зал; здесь я решил дожидаться выхода высочайших особ.
Погруженный в размышления, я услышал вдруг певучий голос:
-- Ну-с, господин Виньерт, что означает это уединение? Это была Мелузина фон Граффенфрид. Мы были одни в огромном зале.
-- А вы сами, мадемуазель?
-- Я -- другое дело. Великая герцогиня просила меня заглянуть сюда до выхода. Лакеи так бестолковы. Она любит, чтобы цветы были хорошо расставлены.
И действительно, зал был великолепно убран цветами. Тут были лиловые ирисы и желтые розы, но какие огромные, какие прелестные! Ничего подобного нельзя себе и представить.
-- Это ее родные цветы, волжские ирисы и дагестанские розы. Каждый месяц ей привозят их чуть ли не целый вагон. Она говорит, что здешние цветы кажутся ей жалкими. Не правда ли, они очень красивы?