В тот момент, когда она делает движение, чтобы поправить платье, спустившееся с ее левого плеча, прелестный букетик из лиловых ирисов, который она не выпускала из рук, падает на пол. Я бросаюсь вперед и поднимаю его.
-- Благодарю, -- небрежно процедила она. И снова роняет цветы, -- сознательно. -- Боже мой, они совсем уже завяли.
Я вернулся к себе. Я раскрыл окно и, облокотившись на него, смотрел на холодные звезды; я, кажется, плакал.
Я понял. Она настроена против меня враждебно, безнадежно враждебно. За что? Что я сделал? Не знаю.
Для меня остается одно утешение несчастных -- работать и работать! До моего слуха все еще смутно доходят звуки музыки. На королевской площади шныряют лимузины со своими яркими прожекторами. В них сидят счастливцы, которые ее видели после меня.
Работать!
Глава четвертая
Ну, Рауль Виньерт! На что ты теперь рассчитываешь? Как ты ошибаешься! Как! Еще несколько недель тому назад ты по утрам задумывался над вопросом, будет ли у тебя что-нибудь на ужин! Ты не представлял себе большего счастья, чем уверенность, что завтра у тебя будет обед. Теперь ты спокоен и за завтрашний день, и за тот, что придет через месяц, через год и больше. Тебе нужно только одно -- трудиться. Труд -- вот единственная вещь на свете, о которой никогда не жалеют. И ты все-таки несчастен. Какое несчастен! Ты страдаешь. Ты страдаешь теперь больше, чем страдал тогда, когда, прибывая на Орсейский вокзал, ты ощупывал свой карман, не зная, хватит ли у тебя мелочи для уплаты носильщику за багаж. Ты страдаешь. Но что причиняет тебе страдание? Твое проклятое воображение! Не чувствуешь ли ты с этого момента, что тщетно судьба будет бросать в твои объятия всех женщин Парижа, все сокровища Востока! Небесная мечта, которую ты носишь в себе, все равно останется несбыточной. Она, эта женщина, великая герцогиня! Несчастный безумец! А ты еще считал себя любителем классики! Ты со смехом говорил о романтическом театре, а теперь, с того момента, как ты вступил в игру сам, ты готов признать естественной авантюру в духе Рюи Блаза, лакея монсиньора маркиза де Фенла. Не ты ли создавал себе кумиров из Ле-Плэ и Огюста Конта? Знаешь, ты меня забавляешь! Царица твоих грез не столько для тебя, сколько для маленького красного гусара, который привык к праздности, чинам и гербам.
И я снова принялся за работу; в библиотечной пыли мало-помалу стали утихать моя зависть, моя ненависть, моя скорбь.
Никогда нога моя не переступит порога левого крыла дворца! Мне доставляет удовольствие думать, что она там скучает со своей Мелузиной. А я, я не создан для этой жизни.