Я готов ей ответить; я чувствую, что вот-вот я скажу ей, умеющей быть такой презрительной, нечто очень решительное. Но она поднимается с места.
-- Извините меня! Мне надо протанцевать хоть один тур.
-- Господин фон Гаген!
Вот он -- маленький красный гусар. Он подходит, смиренный, сияющий восторгом. О, я знаю, что в один прекрасный день я дам ему пощечину.
В зале все расступились. Танцоры расходятся по сторонам: вальс великой герцогини Авроры подобен мальстрему. Кажется, все боятся быть вовлеченными в водоворот.
Они танцуют. Сначала это медленный немецкий вальс в три темпа. Потом ритм ускоряется. Вот они танцуют в два темпа. Это уже не спокойный бостон, это вихрь; они кружатся гармонично, но в то же время в каком-то безумном упоении. Кругом слышен шепот восхищения. Великий герцог Фридрих-Август глядит на этот красивый вихрь с улыбкой, и эта улыбка дышит чуть ли не гордостью.
Роли переменились: теперь не маленький Гаген, красный гусар, как ни ловок и ни гибок он, ведет даму, -- большая, зеленая и белая женщина увлекает в вихре вальса своего кавалера и кружит его, кружит и кружит, по-прежнему с какой-то небрежностью в движениях.
А Гаген весь отдается этому кружению. Несказанная радость покрывает краской щеки этого светловолосого юноши. Он отдается во власть своей повелительницы, и в этом кружении чередуется красное, зеленое, красное, зеленое, пока все это не сливается в какой-то новый дополнительный цвет.
Во Франции им аплодировали бы.
Она садится на свое место, по-прежнему лилейная и томная.