Барон оповещал, что отдает в распоряжение колонии пятьдесят тысяч франков, переведенных на Палестинский банк. Остальные пятьдесят тысяч он передаст лично Кохбасу, от которого желает выслушать кое-какие объяснения и которого, кстати, будет счастлив снова увидеть.
Он просил Кохбаса вычесть из полученных денег сумму, необходимую на поездку в Париж, где он пробудет до пятнадцатого января.
Агарь подняла голову.
-- Нужно сегодня же ответить, -- сказала она.
-- Когда идет пароход?
-- Не знаю. Пойдем, посмотрим!
-- Я немедленно звоню в Каиффу!
Вошла Генриетта Вейль. Радость ее была сильнее радости Кохбаса. И если она в течение трех недель призывала на головы великих иудеев всего мира позор, то теперь безудержно превозносила их.
Среди этого безумного ликования только Агарь сохраняла то же спокойствие, что и в дни горя и отчаяния.
-- Сколько стоит дорога до Парижа и обратно? -- спросила она.