-- Я сам точно не знаю. Мы еще успеем подсчитать. Думаю, тысячи три-четыре.
-- Допустим, пять. Нам, следовательно, остается сорок пять тысяч франков.
Быстро набросала она несколько цифр на бумаге.
-- Этого хватит до первого февраля. К этому числу мы должны иметь в руках остальные пятьдесят тысяч. Можем мы на них рассчитывать?
-- Вопрос этот -- незаслуженное оскорбление, нанесенное барону! -- воскликнула Генриетта. -- Лишь ваша молодость вас извиняет, дитя мое. Вы не знаете, что это за человек. Он добрый дух, отец сионизма. Я предлагаю немедленно назвать наш большой зал залом Эдмонда Ротшильда.
В тот же день дали телеграмму и позвонили в Каиффу, заказав для Кохбаса каюту на пароходе, снимающемся с якоря двадцать второго декабря, ровно через неделю.
Барона уведомили, что к тридцатому Кохбас будет в Париже.
В течение этой недели у Агари и ее мужа не было бы свободного времени, если бы они задались целью унять все растущее возбуждение Генриетты Вейль.
Бесконечное число раз писала она и переписывала речь, которую Кохбас должен был, по ее мнению, произнести перед бароном.
К счастью, целый ряд других занятий отвлекал их.