-- Нет лучшего человека, чем барон, -- сказал он, -- это правда. Но мы его должники. Он просил объяснений, нужно их ему дать. К тому же ни через две недели, ни через месяц я в Париж не сумею поехать. Барон выказал к нам доверие. Мы должны оказаться достойными его. Следует исполнить его просьбу.
-- Что же делать?
-- Завтра кто-нибудь из колонии должен поехать вместо меня.
-- Кто-нибудь из колонии, -- сказала Агарь и внезапно угадала его мысль. -- Кто-нибудь? Генриетта Вейль?
-- Нет.
-- Почему?
Он сделал над собой усилие.
-- Мне трудно говорить. Я должен беречь силы, чтобы сказать самое важное. Нет смысла объяснять, почему Генриетте Вейль нельзя ехать к барону. Никто не любит и не ценит ее больше, чем я. Это дает мне право утверждать, что в Париже она погубит интересы колонии. Не ей ехать.
-- Кому же?
Он улыбнулся.