Все эти лестные заверения навели Агарь на мысль, что симпатия дома на Фобур-Сент-Онорэ к человеку распространялась и на его дела. Она решила поставить точки над i.
-- Три первых года не могли быть доходными. Этот же год принес большую прибыль, и если бы не несчастный случай, о котором я вам говорила...
-- Действительно, -- сказал Каркассонна, -- действительно, я очарован...
Но чувствовалось, что в словах его была лишь вежливость.
-- Я не хочу опережать барона, -- чуть понизил он голос. -- Однако будьте спокойны, я несколько раз говорил с ним об этом. Он поддержит вас. Возможно, только, что помощь его будет не совсем той, которую вы ожидаете. У многих это вызвало недоверие.
Но я в курсе дела, ибо занимаюсь централизацией предназначенных для наших колоний в Палестине пожертвований. Слишком часто приходится мне бороться против некоторых предубеждений, и я должен признать...
Внезапно он остановился. В углу комнаты зазвучал электрический звонок.
-- Барон, -- прошептал Каркассонна.
Оба встали. Агарь машинально за ним последовала. Он приподнял портьеру, открыл дверь.
В глубине огромной темной залы Агарь увидела письменный стол, за которым сидел старик. Электрическая лампа, оставляя почти всю комнату в полумраке, освещала его высокий, точно восковой лоб и белоснежную бороду.