Перед глазами встал образ Королевы Апреля, ее худенькая фигурка, золотистые взбитые волосы, ее ужас, когда она в Бейруте попала в капкан блюстителей нравов, откуда Агари удалось вырвать ее, и шесть месяцев спустя Александрийская трущоба, где она нашла ее почти отравленную кокаином.
Чтобы вылечить ее и поставить на ноги, Агарь продала два своих вечерних платья... Потом ласточка улетела. А теперь имя ее, Королевы Апреля, красовалось рядом с именами Бука, Жанны Марнак, Мориса Шевалье. Яркими сверкающими кругами завертелись имена эти в голове Агари, мгновенно затмевая воспоминания о Бароне и Генриетте Вейль.
Королева Апреля! Впрочем, быть может, это совсем не она.
Агарь решила узнать истину. Быстрым шагом перейдя бульвар, она храбро встала в очередь у кассы "Олимпии".
-- Входной билет, -- попросила она.
Только войдя в зал, она остановилась, узнав особенный запах театров, вдыхая затхлость, сырость и пыль.
Спектакль уже начался. Ревю она почти не поняла, ибо все оно состояло из намеков на какие-то ей совершенно неизвестные факты. По программе Королева Апреля выступала только в одной картине, во втором действии. Наконец певица появилась. Громкие аплодисменты, явно свидетельствовавшие о ее славе, встретили ее. Это была она, маленькая актриса Бейрута и Александрии.
Взяв из сумки листок бумаги, Агарь нервно набросала несколько строк и сделала знак капельдинеру.
-- Будьте добры отнести это Королеве Апреля.
Вместе с бумагой, в руку капельдинера скользнул двадцатифранковый билет. Он низко поклонился и ушел. Не прошло и пяти минут, как он вернулся. Широкая улыбка на его лице ясно говорила об удовольствии принести добрую весть столь великодушной персоне.