-- На ней было хорошее платье. Она умеет его носить. Но заметили вы, что у нее нет ни одной драгоценности?
Поль Эльзеар только пожал плечами.
-- Мне кажется, она ваша единоверка, -- после небольшого молчания произнес де Биевр.
-- Я тоже думаю, что она еврейка, -- ответил журналист. И с натянутой улыбкой, придавшей что-то болезненное его красивому лицу, прибавил: -- Я спрошу ее, если вас это интересует.
Тон его голоса поразил де Биевра.
-- Знаете что, голубчик, -- сказал он, -- и я хочу сделать вам одолжение. Если вам приятно сидеть рядом с ней за ужином и толковать о Талмуде, я с удовольствием заставлю мою карточку прогуляться еще раз.
-- Нет, нет! Я доволен своим местом, -- ответил Эльзеар. -- Жессика, -- продолжал он. -- Ее имя напоминает мне о начатом нами разговоре. Вы, надеюсь, помните? Когда мы вышли из автомобиля, вы говорили мне о "Венецианском купце", о Шейлоке.
-- Правильно, -- прошептал де Биевр, -- о Шейлоке.
Поль Эльзеар достал свое стило и развинтил его левой, единственной рукой. Ленточка медали на отвороте смокинга ясно говорила, при каких обстоятельствах он лишился другой руки.
Взяв карту меню, он что-то быстро стал писать на обороте.