-- Не стыдно ли мне? О! Я отлично понимаю! Ваша гордость уязвлена при виде дочери народа избранного в объятиях изгоев. Если тебе это не нравится, знаешь, цена для всех одна! Вот так, чудак! Да пустите вы меня!
Последнюю фразу она почти прокричала.
Все сидевшие на террасе обернулись. Посыпались замечания и протесты.
Исаак Кохбас покачнулся. Он, казалось, колебался, потом вдруг яростно оттолкнул Агарь и исчез во мраке улицы.
На следующий день, после мучительной бессонной ночи Агарь к часу аперитива пришла в кафе. На террасе еще никого не было за исключением Исаака Кохбаса, сидевшего все за тем же столом.
Он подошел к ней.
-- Я должен извиниться перед вами, -- сказал он. -- Посидите со мной минуту, чтобы доказать мне, что вы на меня не сердитесь.
Она повиновалась, смущенная, сконфуженная.
-- Скажите, что вы простили меня.
-- Мне тоже надо извиниться, -- пробормотала она, -- я слишком много выпила.