В субботу Дивизио, отозвав Агарь в сторону, сообщил ей, что пишет письмо Сампиетри.
-- Передайте ему привет, -- попросила она.
-- Да только из-за вас я и пишу ему. Нужно, чтобы кто-нибудь заменил вас, если, конечно, вы не хотите больше оставаться. Вас здесь так полюбили! Я так доволен вами!
-- Благодарю вас, Дивизио, но я должна уехать.
-- Если это из-за того, -- сказал он, почесывая голову, -- что вы в Египте нашли более доходное место, то мы могли бы как-нибудь сговориться. Я с удовольствием прибавил бы вам еще пол-лиры в день.
-- Вы очень любезны, -- возразила она. -- Но что решено, то решено. Я уезжаю.
Второго апреля, в вечер последнего выступления Агари, завсегдатаи кафе Дивизио опорожнили в ее честь сорок бутылок шампанского -- количество в Каиффе еще невиданное.
-- Все ее поклонники сегодня здесь, -- взволнованно сказал маленький Стефаниди.
-- Нет, не все, -- поправил его всегда ироничный Трумбетта. -- Не хватает одного: маленькой гадкой обезьянки в черных очках.
-- Господин Кохбас, -- вставил директор эмиграционного общества, -- будет здесь шестого, чтобы принять прибывающих следующим пароходом колонистов.