-- Плачь, прекрасная Жессика, -- сказал Петр Стефаниди. -- Ты больше не увидишь своего возлюбленного. Кстати, ты едешь пароходом или поездом? Мы все собираемся провожать тебя.
-- Ради Бога, увольте, -- ужаснулась она. -- Меня всегда пугали шумные проводы.
Шестого апреля, ровно через четыре дня после отъезда Агари, посетители кафе Дивизио около одиннадцати часов заметили вошедшего Кохбаса.
Он заказал пива, посидел около часа и затем ушел, сгорбившись еще более, чем обычно.
Громкий смех провожал его.
-- Бедняга, -- заметил Трумбетта. -- Он думал, что танцовщица все еще здесь. Она даже открыткой не предупредила его о своем отъезде. Все же она была славной, эта малютка Жессика.
В полдень следующего дня Кохбас только приступил к перекличке прибывших, как вдруг пальцы его задрожали и он чуть не выронил бумагу...
Он увидел Агарь, как и в первый раз, она стояла у самой двери павильона. На ней было дорожное пальто и в руках маленький чемодан.
-- Вы? Вы здесь, -- пробормотал Кохбас. -- А я думал, что вы уехали.
Она отрицательно покачала головой: