Кохбас взял на себя общий надзор за земледельческими учреждениями северного края, расположенного вокруг Каиффы.
Однако он вскоре заметил, что эта обязанность влекла за собой другую, а именно: контроль за приезжающими и распределение их по колониям.
Казалось, имея в своих руках такую власть, правитель "Коледезя Иакова" прежде всего должен был употребить ее на благоустройство своей колонии. Но думать так мог лишь тот, кто плохо знал Кохбаса, любившего справедливость и ненавидевшего любой обман.
В итоге жизнь в "Колодезе Иакова" была не легче, чем в других колониях. Кохбас, вечный мечтатель, в течение двух лет без всякого вознаграждения, ведомый чувством долга, без устали трудился; он встречал все прибывающие в Каифф пароходы, спешил в Иерусалим на совещание с верховным комиссаром, если какая-нибудь колония выставляла новое требование; ездил из Сафеда в Афулей, из Дженина в Тибериаду и еще находил возможность выслушивать все жалобы и обвинения и укреплять веру сионистов.
Во всяком случае, при такой нагрузке он не мог бы управлять колонией, не будь рядом с ним человека, способного взять на себя эти заботы.
VI
Из бурных заседаний палаты депутатов 1898 года еще многим, верно, памятно одно, превзошедшее по накалу страстей все остальные. Депутат Парижа Милльвуа, поднявшись на трибуну, прочел собранию статью, появившуюся в это утро в "Восходе" Вогана и Клемансо.
Статья эта, озаглавленная "Открытое письмо президенту совета", была подписана псевдонимом "Ученая". Содержала она изложенные, правда, в очень сдержанной форме, обвинения против генералов Мерсье, де Пелье, де Буадеффра и многих других.
Несмотря на весьма насыщенную программу заседания, задетый за живое министр все же уделил внимание этой публикации и предложил наказать автора, если только удастся выяснить его личность. Он сдержал слово.
На следующий день около одиннадцати часов утра к начальнику второго сыскного отдела явилась девушка и отдала ему свой паспорт.