-- Выбирайте же, -- повторила она.
В шкафу этом были исключительно произведения знаменитейших сынов Израиля. Перед глазами Агари проходили имена: Гертц, Гейне, Лассаль, Соколов, Дизраели...
-- Я знаю, что сокровища народа нашего волнуют вас. Ценность их трудно себе представить. Выбирайте.
Агарь поняла, что Кохбас не сумел смолчать о волнении, неделю назад охватившем ее в долине Жизреель, когда к ней вернулись старые, славные воспоминания. Такая нескромность рассердила ее.
Она взяла, однако, первую попавшуюся под руку книгу, тяжелое ин-октаво в сером холщевом переплете. Это была "Эстетика Карла Маркса".
-- Генриетта Вейль? -- прочла Агарь на корешке имя автора. -- Ваша родственница?
-- Нет, я сама, -- робко произнесла старая дева.
-- Вы? Вы! -- повторила Агарь со странной смесью удивления и восхищения. -- Вы? Можно мне взять эту книгу?
Со смущенной улыбкой Генриетта Вейль покачала головой:
-- Потом, дитя мое. А сейчас возьмите лучше что-нибудь другое. Это вот, или это. -- Она протянула две книги. -- Это -- поэты, наши поэты. Проникнитесь духом нашего величия, прежде чем рассуждать о нем. Моя книга покажется вам сейчас большой, скучной машиной...